ellinush

Она вышла — и я ей рада.
Мне нравится её обложка и нравится серия «Новая женская проза», потому что в формулировке содержится вызов, а я люблю дразнилки.

С ней всё было странно — будто ей... нет, не ей, а двум героиням — очень хотелось быть. И они шли к изданию через мою нерешительность и сомнения, через откровенное несоответствие запросам рынка. Они тоже любят дразнилки.

Но вряд ли они дошли бы куда-либо, кроме синего бака для макулатуры, если бы не редактор Екатерина Серебрякова — которой я очень благодарна.

Появление книги на свет я отпраздновала рюмкой детской водки*, а потом пошла жить дальше.

*А как ещё можно назвать розовый алкогольный напиток с названием XuXu и вкусом клубники?

Вообще-то этот пост следовало написать года три назад, когда я завела журнал - чтобы достопочтимые френды могли получить представление о том, с кем имеют дело. Но так как я не люблю спешить, традиционный пост на тему "что я люблю и что я не люблю" (в каждом списке по 12 пунктов, потому что цифра нравится и год такой) размещаю лишь сейчас. Конечно, здесь указано далеко не всё, что я люблю и что я не люблю. Даже не самое важное. А первое, что пришло в голову — как в психологическом тесте. Но так наверное честнее.

Так вот:
( Read more... )
И, раз уж я люблю Новый год — то всех с Новым годом по китайскому календарю! Водяной Дракон окончательно вступил в свои права. Драконов я, кстати, тоже люблю, только не встречала (пока).

Сегодня у дочки в классе отмечали Рождество. Были изысканные развлечения (смастерить гномика из яблок и орехов и спеть про ангелов), было традиционное немецкое печенье, были традиционные азиатские крабовые чипсы от вьетнамской мамочки.

Любимая фрау учительница, видимо поняв, что мы не перестанем говорить в коридоре по-русски, и ей остаётся только приспосабливаться к окружению, подготовила с детьми небольшой спектакль про Ваню (то есть про Wanja) и метель. Не знаю, чьи стихи, думаю, немецкого автора. Сюжет такой: к Ване, который далеко на севере в своей избушке хотел отоспаться во время метели, один за другим приходят звери. Спектакль сопровождался световыми и шумовыми эффектами, получился забавным, но главная фишка была не в этом.

Главная фишка была в том, что каждого персонажа играло два ребёнка. Одновременно. Два Вани говорят о себе в единственном числе, разрешают одному медведю войти, и входят два медведя, и медведи говорят хором, будто один. Я была в восхищении от этакой художественной уловки, и прикидывала, за какие деньги наша учительница могла бы продать идею какому-нибудь фон Триеру. Но лучше в театр. И представляла себе двух Гамлетов, синхронно декламирующих «порвалась дней связующая нить...» И двух Фаустов, и чтобы два пуделя синхронно виляли хвостиками (это было бы круче, чем постановка нашего городского театра, где Мефистофель — женщина. Ну и Фауст женщина. Та же самая)

А ларчик просто открывался — оказывается, всё дело было в простудных и желудочно-кишечных инфекциях, эпидемии которых традиционно совпадают по времени с рождественскими мероприятиями. Наученная горьким опытом внезапного отсутствия артистов учительница дала каждую роль двоим детям. Но оставлять второй состав в запасе нельзя — что скажут родители, если чадо не поучаствует в общей постановке! Вот и вышло — два Вани, две лисы, два медведя и один заяц. Второй заяц всё-таки заболел.

Вроде бы сегодня годовщина Оранжевой революции, которую теперь принято называть "Майданом". Необычное было время — оранжевые ёлки и жаркие дискуссии за новогодним столом. Теперь, вспоминая конец 2004 года, вспоминаю строки Макаревича: «Свобода накрыла нас с головой, и нам казалось, что всё состоялось... Но мы проиграли в этой игре».

А почему проиграли-то?
( Read more... )

Осень всегда была для меня не то чтобы нелюбимым — не страдать же подряд три месяца — но последним в списке любимых времён года, после весны, лета и зимы. Моя лучшая подруга, которая, кажется, уже не подруга, а знакомая, всегда любила осень, а я её не понимала. Как можно любить время года, в которое с каждым днём всё хуже и холоднее.

Только в этом году я поняла, что люблю осень. Звуки осени: шорох осыпающихся листьев, голоса улетающих птиц, посвистывание ветра. Горьковатый воздух, нежный и тёплый туман, сквозь который просвечивает отчаянная желтизна. И под ногами – les feuilles mortes, мёртвые листья. Мне всё время кажется, что под листьями спрятана тайна, или спрятана в низком небе, за стареющим солнцем, но я ничего не ищу. Я прячусь сама, как тайна — в пальто, в свитер, под одеяло.

Хотя совсем не холодно. Но темно, с каждым днём всё темнее.

Сегодня наконец решилась заняться важным делом — разобрать университетские бумаги. На самом деле последний экзамен я сдала ещё 23 марта, симпатичный дипломчик Bachelor-а of Arts в двух экземплярах (немецкий и английский) получила по почте в начале июня, но официально выписалась только с последним днём сентября. В промежутке же активно пользовалась студенческим проездным, а в отпуске и студенческим билетом, потому что на Крите для студентов ЕС вход во все археологические комплексы и музеи бесплатный.

Всё это время десятки скоросшивателей с килограммами распечаток и ксерокопий лежали на полке и смотрели на меня вопросительно, даже с угрозой (проломить полку и пол или развести в своих недрах агрессивных бумагоядных монстров), ( Read more... )

«Я не люблю истории. Я люблю мгновения». Это Мариам Петросян . Смелое высказывание для нашей эпохи, когда от искусства ждут одного — истории (ещё лучше — story). Я тоже люблю мгновения, моменты, каждый из которых корнями врастает в бесконечность. Истории — только приложения к ним, только комментарии. Мне не хочется рассказывать отпуск как историю, но хочется сохранить несколько моментов. Место — Крит.



( Read more... )

В „Новой Юности“ вышел мой рассказ «Две тысячи первый, ноябрь, уик-энд» . На всякий случай предупреждаю, что длинный. Если вдруг решитесь прочитать, предупреждаю, что НЕ автобиографический (а то всякое может померещиться из-за отсутствия моего родного сюра, а мне моя не до конца утерянная репутация рассудительного человека дорога).

( Как всегда в моей жизни, не обошлось без казуса.  )